кафедра политических наук

Виртуальная библиотека


 

Раздел 6

 

О РЕЧИ, ОБ ИМЕНАХ И ОБ ОБЛИЧЬИ ИЛИ О ПЛАТЬЕ ВОИНСКОМ

Для (умножения] храбрости было бы полезно, чтобы наши воины считали и верили, что наш народ не уступает ни одному народу в воинской доблести и храбрее многих. Но этому убеждению очень мешает употребление чужих слов в воинском деле. Ибо воины много храбрости теряют, когда они, словно попугаи, называют чужими и непонятными словами оружие и свои военные дела и занятия. Это ненужное смешение языков нигде не полезно, однако в военном деле оно особенно вредно. Ведь когда воины слышат, как все ратные вещи называются иноязычными именами, они начинают представлять себе чужие народы чрезмерно храбрыми, а себя и свой народ — недостаточно храбрыми. Ибо рассуждают они так: откуда пришли названия воинских дел, оттуда произошли и сами воинские дела и доблести.

Поэтому было бы полезно запретить во всем царстве (употреблять] иноязычные слова в приказных бумагах, в челобитьях, в лагерях, в строю и под знаменами. Например:

Немецкие Наши слова Иноязычные Наши слова

Рейтар Конник Добош Бубнарь

Солдат Пехотинец Барабанщик Бубнарь

Сержант Поручник Витязь Ратник, боец

Ротмистр Сотник конный Шипош Свирельщик

Майор Первый сотник Гусар Копейщик

Гетман Полевой бан Аманат Заложник

Атаман Главарь, сотник Барабан Бубен

Капитан Главарь, сотник Кулбак Татарское седло

Лейтенант Подвоевода

Есаул Поручник

Мушкетер Пищальщик

Драгун Конный пищальщик

Сагайдак Колчан

Кантар Узда

Бахмат Татарский конь

«Голова» (от турецкого «баш») — правильнее звать «заповедник» или еще лучше — «главарь».

То, что мы никак не можем назвать по-своему, надо по необходимости занять у соседей: например, «шерег» — венгерское слово.

Надо бы запретить и некоторые непригодные русские слова, как, например, такие:

1. «Царь-государь идет на службу». А кому государь служит, кроме Бога? Исправь: «государь идет на войну, в поход, на рать».

2. Царское жилье зовут «дворцом», как будто это маленький двор. Правильнее звать царское и боярское (жилье] «двором», а жилье простых людей «хоромы»,«дом».

3. Погреб зови «пивницей».

4. «Крестьянина» зови «кмет», «раб», «холоп».

5. «Холопом» считай и зови крестьянина, а боярина — «подданным», «слугой». Немцы некогда имели обыкновение говорить так: «Das Ritter und Knecht stechen und tumiren». А шотландцы доныне зовут своих кавалеров «кнехтами». А «вассалами» (то есть «сиротами») именовали себя все подданные вплоть до верховных князей. Своих холопов можно называть уничижительно: «мой человек» или «мои люди». Но, говоря о других или в приказных бумагах, или в законах, не следует писать «человек» вместо «холоп».

6. «Голова» — (говори] «воевода».

7. «Полковой воевода» — (говори] «военный бан» или просто «бан».

8. «Служивые люди» —мерзкое и негодное выражение, уменьшающее мужество воинов. А пристойное выражение делает людей мужественными и храбрыми. Итак, не говори «русские служивые люди», а (говори] «русские воины», «русские молодцы», «русское воинство».

2. Другая причина, порождающая малодушие и лишающая воинов храбрости, состоит в том, что воинов называют непонятными греческими и еврейскими, а иногда — монашескими именами, скажем, Феофил, Аврамий, Пахомий, Пафнутий. Они были бы храбрее, если бы звались всем известными апостольскими именами: Петр, Андрей, Иван, Павел, а также местными именами на своем языке:

Хервой, Белай, Долгош, Ярош, Новак, Дебеляк, Третьяк, Владимир, Бранимир, Скоровой, Люто-вой, Радосав, Владисав, Берисав, Яросав, Богдан, Драган, Драгаван, Радван, Вуксан, Вукашин, Гру-биша, Груица и иными. И могли бы иметь по два имени: Петр Хервой, Андрей Богдан, Иван Радосав, Павел Лютовой. Одно (имя] всегда по какому-либо святому, а другое — из нашего языка. И на каждый день года наряду с греческими именами записать и одно славянское имя. Этим способом можно уничтожить пьянство, бывающее на именинах. Так же и наш язык сможет войти в святцы, если Бог изволит удостоить святости кого-нибудь из нашего народа. Так и короли могут прославить наш народ и язык, ибо и у иных народов короли чаще носят свои народные имена, нежели греческие.

3. Одной из главных причин малодушия воинов является мерзкий и непристойный вид волос, бороды и одежды. Красота возбуждает любовь, а обличье, способствующее ловкости, свидетельствует о храбрости того, кто так выглядит, и возбуждает уважение и страх у тех, кто его увидит. Конь, буг-ларами (?) убранный, дыбится и скачет — так же и воин с красиво и ловко приведенными в порядок волосами, бородой и одеждой воодушевится и станет лучшего мнения о себе самом.

Русское обличье не отличается ни красотой, ни ловкостью, ни свободой, а скорее говорит смотрящим людям о рабской неволе, тяготах и малодушии. Наши воины ходят, стянутые тесными платьями, будто бы их запихали в мех и зашили [в нем], головы у них голые, как у телят, бороды запущены и [они] кажутся более похожими на лесных дикарей, нежели на ловких и храбрых воинов.

4. Дерево, лишившееся зимой листвы, кажется маленьким, некрасивым, жалким, ничтожным, но летом, обретя вновь свои кудри, оказывается большим, красивым и роскошным. Так же муж, имеющий не по-женски пышные, а пристойно убранные волосы и одетый в платье разумного покроя, внушительнее выглядит на коне и способен быстрее двигаться пешком, становится красивее и достойнее и бывает лучше защищен от мороза, дождя, грязи, ветра и солнца, и по этим причинам неизбежно становится храбрее, ловчее, а для врага — грознее.

Итальянцы и испанцы лицом красивее нас и живут в очень знойных странах, однако они носят волосы и не стригут голову наголо, а стригутся лишь для пущей красоты и привлекательности. А нам, живущим в морозных странах и некрасивым от природы, гораздо нужнее носить волосы, чтобы скрыть грубость наших лиц, стать красивее и достойнее, укрыть уши от крутого мороза и возбудить храбрость у наших воинов. Однако мы предпочитаем подражать варварским народам — татарам и туркам — нежели благороднейшим из европейцев. Впрочем, и за варварами мы не во всем следуем, а поступаем даже хуже, чем они. Они прикрывают наготу и безобразие своих голов маленькими и иными, большими, шапками и отнюдь не прячут [лиц], а мы ходим с голыми, словно тыквы, головами. Голая голова — это знак плена или рабства: ведь пленникам и подневольным морским гребцам хозяева обривают головы наголо.

Татарский хохол на темени и польский хохол на лбу ничем не лучше наготы. Волосы по русскому обычаю беспорядочно запущены до того, что они мерзко покрывают лицо и придают дикарский вид. А запущенная борода делает воинов старше, чем они есть на самом деле, и (они] бывают не так страшны врагам.

5. Красивая прическа у мултан. Сзади они подбривают волосы, а на темени оставляют столько волос, сколько нужно, чтобы покрыть всю голову кругом, и висят эти волосы до середины ушей. Стрижка эта — подлинно славянская древняя стрижка; ведь от этого обычая пошло выражение, оставшееся у всех задунайцев, которые и доныне говорят «подбрить голову», тогда как нужно было бы сказать «обрить голову», ибо теперь не подбривают, а обривают всю голову, кроме маленького хохла.

Красива и венецианская прическа: на темени волосы не бреют, а низко подстригают ножницами и оставляют венок волос вокруг (головы] — над ушами густой сноп, на затылке поменьше, а на лбу еще меньше. Немцы делают этот венок повсюду одинаковым. Испанцы делают по-венециански, но за ушами, на затылке, стригут все дочиста и не оставляют целого венка. Все эти прически красивы и пристойны.

А иных причесок не могу похвалить: когда многие немцы отпускают волосы — некоторые даже до плеч, а иные и ниже плеч, по-женски, а иные оставляют волосы сбоку и вплетают в них шелк. Это уже распущенность и излишество. Хорошо то, что не чрезмерно и не слишком скудно. Хороша середина, а недостаток и излишество приносят зло.

Чехи и венгры носят круглые бороды, подбритые и подстриженные ножницами. А у некоторых народов молодые люди, и воины, и те, у кого не растет борода, стригут всю бороду ножницами, оставляя лишь на полпальца волос и усы.

У немцев каждый муж стрижет бороду, как хочет и как ему кажется лучше. В этом они правы, поскольку не у всех людей бороды растут одинаково, но у одного редко, у другого — густо, у одного все лицо обрастет, у другого — лишь скулы, и поэтому надо, чтобы всякий стриг бороду так, как ему кажется лучше, но без вычур, ибо мы не можем одобрить тонко заостренных козлиных бород, как носят некоторые европейцы.

Холостые турки бреют всю бороду, оставляя только усы, а после женитьбы им уже не полагается трогать бороды. Но воинам нет нужды смотреть на это турецкое суеверие, ибо и женатый воин может стричь бороду. Однако стричь ее надо ножницами, а не сбривать бритвой начисто, уподобляясь женщинам.

6. Возражение первое: непристойно христианам заниматься музыкой, брить бороду, носить длинные волосы. Ответ: это евреям было запрещено (заботиться] о бородах и о волосах, а христианам это отнюдь не запрещено.

Такого ответа достаточно, а доказывать эту истину здесь неуместно, ибо здесь мы говорим не о вере. Скажем лишь так: тому, кто хочет провести жизнь в монашестве и молчальничестве, надо отречься от женитьбы, от мяса, от музыки и от всякой заботы о платье, бороде и прическе. Хорошо, если он воздержится и от вина, меда, сахара, пряностей, рыбы, плодов и даже от хлеба и будет есть одни лишь травы и пить воду. Но от тех, кто живет в миру, требовать такого же воздержания и превращать воинов в монахов — это уже будет не благочестие, а суеверие и нарушение порядка.

7. Возражение второе: древние римляне при первых царях голову, и бороду, и усы и все брили дочиста, но все же были храбрыми. Ответ: но римские воины носили удивительные шапки, сделанные наподобие змей, волков, медведей, и все их платье было на диво приспособлено для войны и для устрашения врагов. А к тому же и не все брили усы. Однако нам разумнее будет красиво стричь бороду и волосы, нежели тратить большие деньги на платье, вызывающее страх [у врагов].

Хорошо сшитым платьем считается такое, которое защищает от мороза, дождя, грязи, ветра, солнца и не связывает человека, и долго носится, и приобретается за небольшую плату. Но об этом мы говорим в другом месте; в части 3 в разделах 6 и 7.